Mayfly
Мэйфлай, Подёнка
Ryōshū – Project Moon | Мэй Уотерс Факультет: Жабы, ринеллы |
О персонаже
Волна выбрасывает на берег помятый кусок пластика, некогда бывший бутылкой. Сотню или две назад бутылка на берегу казалась бы шансом узнать о другом мире. Сейчас? Это новая игрушка маленькой Мэй, такая, которую никто не отберет (побрезгуют) и не сломает (куда уж дальше). Под хорошее настроение ей игрушки дарит отец, дарят их и родственники, их она прячет в самые дальние уголки, потому что иначе...
Книжки так не спрячешь. Книжки нужно читать, а не любоваться ими, когда пьяного и злого отца нет дома.
Маленькая Мэй, разумеется, не помнит матери; кто себя в таком возрасте помнит? Но вину за то, что женщина, которая наверняка ее любила бы, пусть даже и вопреки всему белому свету, сгорела за месяцы после родов, чувствует. Эту вину в нее вдалбливают годами. И никакие последуюшие извинения, походы в зоопарк, каникулы у родственников не могут перечеркнуть.
И разве она может винить отца? Он потерял самого близкого человека в мире, а взамен — никчемная Мэй, неспособная запомнить простых вещей, витаюшая в облаках, сжигающая завтраки и прожигающая вещи...
Иногда Мэй хочется исчезнуть. Может быть, однажды она уснет, и не проснется, и утром мир будет таким, словно ее никогда не было, и все будет хорошо — для других. Для всех, кроме нее. И однажды она исчезает. Для всех, кроме нее. Сама она едва ли понимает, что происходит что-то странное.
О нет, странного-то вокруг полно. Пустые глазницы окон в бетонных лицах заброшеных домов. Потеки из крови, ржавчины и чего-то смолянисто-черного. Ни единого кусочка неба над головой, да и под ногами не земля, а мосты, переборки, пролеты и трубы — это, конечно, всего лишь сон. Сон, который выглядит как страшилка, со всем этим скрипом, звоном цепей и рокотом механизмов, страшилка, полная смертоносных ловушек. Мэй одновременно страшно, и совсем не страшно — потому что это сон? Что бы с ней ни случилось, с ней ничего не случится по-настоящему.
А жаль.
Сомнения закрадываются, когда ее, балансирующую на мостике перед скульптурой руки, располовинивает гигантское лезвие, и она снова приходит в себя в ржавой комнатушке, из которой сбежала уже десяток раз, просто пожелав оказаться за дверцей с крохотным оконцем, закрытым прутьями. Потому что наконец вспоминает.
Когда ты умираешь во сне, ты, обычно, просыпаешься. И этот кошмарный лабиринт —
В Академии лучше. Намного лучше. Плохо, наверное, так думать, но у Мэй наконец появляется свой уголок. На какое-то время. Очень недолгое. А потом все возвращается на круги своя. Зачитывающаяся книгами, выдумывающая себе какие-то глупости, чтобы справиться с обычными вещами, просто странная девчонка быстро становится вновь предметом насмешек и издевательств среди тех, кого наставник мнит ее подругами. Мэй вновь замыкается. Пытается отсвечивать как можно реже. Пытается взять себя в руки, и для персонала кажется, что делает успехи. Цену они не осознают.
А Мэй окончательно ставит крест на общении с ровесниками. Компанию ей составляют тренажеры, книги, серое английское небо, другая такая же странная девчонка, но малолетка — и сигареты. Из-за последних она привыкает пользоваться способностью практически каждый день, ведь прокуренные легкие едва ли сочетаются с превосходными результатами. Это она держит в тайне ото всех, особенно потому что иногда возможность где-то оказаться, а потом исчезнуть — отличный шанс учинить маленькую месть.
Однажды целая команда ловит ее в том углу, где Мэй привыкла прятаться от чужих взоров. Это чужая команда, три девицы и парень, с последним она вроде и не пересекалась. Обменом колкостями они не ограничиваются, следует толчок, потом другой...
Мэй вздыхает, понимая, что ее маленький секрет раскрыли, но она и не могла хранить его вечно. Раскроенный от удара о стену череп их, конечно, напугает, но через минуту от той Мэй не останется и следа. А эта отправляется на боковую. Будит ее уже служба безопасности.
Мэй не знает деталей. Ей ничего не угрожает, это она понимает быстро. И когда ей говорят, что переводят в другую Академию...
САФИ дает ей третий шанс начать все с чистого листа, и забывать все то, чему она научилась, Мэй не намерена.
⠀
Способности и артефакты
Клонирование – создание копии в пределах видимости, полноценной или менее плотной.
Копия может быть создана только в пространстве, в котором не находится ничего плотнее пыль или тумана, при условии прямого зрительного контакта (не изображение с камеры), на расстоянии не больше десяти метров. Копия всегда обязательно включает в себя саму Мэй; другие объекты тоже могут копироваться, но требуется их непосредственный контакт с Мэй (или другими скопированными объектами). Иные скопированные объекты физически закреплены только в рамках скопированного объема; например, если Мэй скопирует слой асфальта под ногами, то ее копия появится на срезанном куске асфальта, отделенном от того, на чем он покоится.
В момент появления копия Мэй находится в оцепенении. Усилием воли Мэй может перенести свое сознание между любым из тел. Если Мэй скопирует другое живое существо массой не больше двух килограмм (или часть), клетки его тканей теряют связь между собой, фактически, копия будет мертва. Боль после определенного порога в копии также выкидывает сознание Мэй в другое тело.
Скопированные объекты обладают всеми характеристиками оригиналов, кроме массы, которая может быть ниже. Как следствие, при копировании с уменьшением массы уменьшается также и прочность, и возможная совершаемая копиями работа. В случае Мэй это означает, что ее копия оказывается и легче, и слабее. Механическая работа падает в пропорции к массе, химические же реакции быстро уменьшаются до бесполезности. Живые скопированные ткани (то есть, только ткани самой Мэй) реагируют на внешние раздражители субъективно в полной мере.
Копии с меньшей массой подчиняются степеням двойки: Мэй может создать одну копию в полную массу, одну в половину своей массы, три в четверть и семь в одну восьмую. Возможно, Мэй может создавать и копии в меньшую массу, однако в нормальных условиях настолько неплотная копия разрушается мгновенно, поэтому это документально не установлено.
Копируемые вместе с Мэй объекты расходуют тот же бюджет массы.
Мэй всегда сознательно ощущает, доступна ли ей ее полная копия или нет.
Копии существуют не более чем полтора часа. Спустя полтора часа после создания, или по ментальной команде Мэй, или при несовместимых с жизнью травмах копия начинает процесс распада и через минуту полностью рассеиваются. С распадом копии Мэй также распадаются и скопированные вместе с ней объекты.
Исключение составляет полная копия, если оригинальное тело Мэй погибнет, пока сознание остается в другом теле. В таком случае полная копия Мэй (созданная ранее или до разрушения всех прочих копий) становится полноценным телом, а ее оригинальное тело распадается.
После распада копии ресурсы, затраченные на нее, начинают восстанавливаться и спустя сутки вновь доступны в полном объеме. Из этого же следует, что даже при копировании только себя как минимум шесть часов в сутки Мэй существует только в единственном экземпляре.
Вне тумана копии существуют сорок пять минут, и количество доступных копий на одну меньше для копий в четверть и восьмую массы, и соответственно меньше общий бюджет массы.
Одати — вроде бы простой одати и есть, но это полноценный проводник с артефактным лезвием, и, во-первых, по-настоящему ранит монстров, а во-вторых, когда он находится в руках одной из Мэй, он может мгновенно оказаться в руках другой.
Дополнительно:
— скопированные сигареты бесполезны;
— Мэй старается не курить в настоящем теле, ее зависимость чисто психологическая;
— ее меч — одати, НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ НЕ КАТАНА, и горе тому, кому она примется объяснять разницу;
— она все еще тренируется с синаем, и даже иногда ее зовут в клуб, но отношения сложные;
— конечно, Мэй больше не сжигает ничего, но ее позиция в кулинарном клубе весьма шаткая;
— когда спокойна, говорит на нормативном британском (мэй уо'э'с), когда злится или нервничает, всплывает родной акцент (блуди фук);
— но вообще в САФИ ей намного лучше.
OOC-информация: фактически, я играю все. или, хорошо, зная некоторые вещи о том, что играли другие... я играю все, что могли бы показать или упомянуть по телевизору вечером, если не сейчас, то лет двадцать назад. душа же просит флаффа, бережности, понимания и фаунд фэмили. если харт/комфорт, то меньше харт и больше комфорт, если комедия, то легкая. тяжелых тем не избегаю, но персонажей с кучей вновь и вновь всплывающих травм у меня достаточно. не хочу играть продолжающуюся травлю, это то, на фоне чего мэй должно казаться, что все наконец наладилось.
