Gregor – Limbus Company | Теодор Рид Должность: наставник |
О персонаже
"Лишился я всего, но не моей печали;
Мне ничего не нужно боле.
Она была и остаётся мне верна."
Тео родился третьим ребенком в одной не очень обеспеченной семье в маленьком городке в Канаде, ближе к Ванкуверу. Уже с малых лет он учился выживать среди тех, кто желает тебе зла: отец был рабочим на заводе, пока не получил травму и инвалидность на производстве, что оставило его гневливым пьяницей на всю оставшуюся жизнь, брат и сестра тоже были не подарок и отыгрывались на младшем за свою несчастливую жизнь. Мать была единственным источником тепла в его жизни: доброй, заботливой ко всем членам семьи, даже муж не поднимал на неё руку. Жаль, что она слегла с тяжелой болезнью пару лет после рождения последнего сына и не могла вставать с постели, не в состоянии как либо помочь своим близким и являясь для неё только обузой.
Она очень много извинялась за это и Тео не мог долго это слушать - слишком невыносимо грустно это было.
К его восьми годам она наконец отмучила свое и нашла покой на дне дешевого гроба, на который кое-как хватило денег. Тео же продолжал страдать за неё: стены дома стали давать на него ещё тяжелее после смерти матери, будто последний лучик света в нем окончательно погас и ничто не мешало теперь темноте душить их обитателей. Школа не стала для него отрадой: из-за своего озлобленного характера среди сверстников он не снискал популярность, быстро став целью задир, что хотели поставить выскочку на место. Тут тоже приходилось выживать: драться, убегать, правильно падать, закрывать голову лежа на земле, пока колотят со всех сторон, вызывать рвоту, чтобы выпустить наружу мертвых жуков, которыми его насильно кормили.
Как минимум раза два в год разбивали очки. Отец каждый раз злился и тогда уже наверняка добавлял побоев еще и от себя, обзывая сына бесполезным тараканом. Потом извинялся и обещал, что возьмет себя в руки.
Каждый раз это было ложью.
Единственной отдушиной для него была школьная библиотека, где он проводил большую часть своего свободного времени: в одиночестве, среди книг, что содержали в себе мечты, которых никогда не было у него. Единственная настоящая надежда, которую он хранил в своем сердце: выжить до своего взросления, закончить с отличием учебу и навсегда забыть родной дом.
До этого он решил, что будет жить как насекомое: бежать и прятаться от любых угроз, жить на объедках, забудет о любом чувстве собственного достоинства, лишь бы дотянуть еще немного. А затем обязательно наступит светлое “завтра”.
Но когда оно наступило в его двенадцать лет, то было темнее любого черного дня в его жизни.
Сперва был сон: в нем неприятно пахло, вокруг танцевали гигантские тени, а сам он ползал на четверке искаженных лап. Жрал, что воняло, прятался, старался выжить, пока теней становилось больше, но не было видно того, что их отбрасывало. Самой иллюзии угрозы было уже достаточно, чтобы бояться. Но затем он привыкает к страху и думает, что это нормально. Жить так нормально, чем чувствовать что-то ещё.
Но знакомый мягкий голос полный нежной любви привлек его внимания и заставил выйти на свет. Затем - его раздавили и он проснулся.
Среди еще одного кошмара.
Пока он находился в месте, что потом станет ему известным как Нулевой Уровень, его маленький городок поглотил Туман: один из первых в нашем мире. Он слышал чавкающие звуки, с которыми разрывалась плоть и обгладывали кости, на знакомых ему улицах впервые видел другие трупы, кроме своей матери: с лицами не умиротворенными, но слегка уставшими, а полными ужаса, боли, мольбы на замеревших навечно губах. И он чувствовал меж лопаток присутствие рядом тех, кто за это был ответственен.
Он не думал, просто летел со всех ног в ближайшем направлении, скрывался, не попадался на глаза, и сам не заметил, как ноги его стали крепче, сильнее, как шумы и запахи воспринимаются острее, четче. И лишь пару часов спустя, когда он оставил зону тумана позади, он начал видеть позади отвалившиеся куски своего панциря, которым был всё это время покрыт.
А затем он потерял сознание.
Дальнейшая история не нуждается в больших деталях: его нашли, определили в один из правительственных научных объектов, пытались выяснить что с ним не так. Кололи что-то, задавали одни и те же вопросы, просили превратиться снова, даже если он не хотел и просил увидеться с отцом или другими родными. Не сразу, но их судьбу ему открыли: хоть часть города и удалось эвакуировать, его семья не входила в число спасенных. А после они продолжали задавать вопросы.
Где-то год спустя основали МОПТ и его переводят уже в одну из их лабораторий. По сути ничего толком не меняется: его “особенность” пытаются понять, помочь побороть страх к ней и подчинить её контролю. Со временем он сам сдается окончательно - просто другого выбора не было. Говорят закрыться хитином, он делает. Говорят превратить свои ноги в мерзкие щетинистые отростки, он делает. Говорят пронзить клешней мишень, он делает.
Он еще не знал, что последнее ему предстоит несколько лет подряд особенно много: некоторые из этих мишеней воняли, некоторые были тверже его панциря, некоторые были мягкими и скользкими, как размороженное мясо из морозильника. Только называлось это теперь не опытами или тренировками, а “миссиями”. Смешно, но сейчас он даже не помнит давал ли свое согласие на то, чтобы сражаться на передовой. Может им тогда это было не нужно. А может он сам выжег эти воспоминания, чтобы меньше чувствовать себя виноватым перед собой же. Последний вариант достаточно жалкий, чтобы быть правдой.
Он боится каждой новой вылазки, он не хочет умирать, хочет чувства безопасности без риска для жизни. Кого-то из других сверстников забирают на другие объекты: не боевые, в еще одни научные лаборатории или места, где из них пытаются сделать звезд сцены, еще одними винтиками в рекламной машине МОПТ.
Тео берут ни туда, ни туда: о его способности, кажется, узнали всё, что было в ней интересного, а для другого она была слишком мерзкой, отталкивающей и к тому же сам он был лишен необходимой харизмы.
Так что он продолжал бить в мишень, каждый раз молясь, что будет её быстрее, выживал, подобно таракану, и выполнял поставленные задачи, чтобы затем той же ночью плакать в подушку от страха.
Вечно это, однако, продолжаться не могло.
Смешно даже: столько психологов, специалистов по работе с детьми и прочих умников, но никто из них не смог остановить неизбежный слом.
Вначале это была миссия такая же, как и все остальные. Затем всё стало мрачнее: врагов оказалось больше, чем рассчитывали. Когда же они появились с тыла, прорыв подобно дождевым червям туннели в земле, всё стало уже совсем плохо. Пару его товарищей, которых он знал несколько лет, разорвали на части на его глазах, другие же продолжали борьбу и звали его на помощь. А он всё смотрел на кусок головы несколько секунд и отстраненно думал, как он соединяется с остальными, разбросанными вокруг.
А потом побежал.
Игнорировал приказы, просто инстинктивно летел вперед, перепрыгивая на хитиновых ногах большую часть пути и минуя монстров на своем пути. Выживал, как всю свою жизнь, и ни о чем другом в моменте он не мог думать. Осознание его догнало только у самой границы тумана: как раз там по связи он услышал как последний из членов его команды, оставшийся позади, издал истошный предсмертный вопль.
Тот, который потом будет преследовать его в кошмарах всю оставшуюся жизнь.
Сколько бы выговоров или наказаний ему не сделали за дезертирство, всё было уже неважно - сразу же наступил резкий спад его способностей в тумане. Буквально за день его потенциал камнем рухнул вниз, делая его абсолютно бесполезным для дальнейшего использования. Все его мечты обернулись явью: всего лишь надо было пожертвовать своими друзьями, которые спасали его жизнь несколько раз за время службы и всегда поддерживали его, когда он в этом нуждался.
Но у судьбы свое собственное извращенное чувство юмора и оставить его просто с невероятно тяжелым чувством вины и посттравматическим расстройством было мало. Нужно было оставить на нем внешний знак его трусости, малодушия, никчемности, такой, который будет преследовать его всю оставшуюся жизнь и никогда не даст минуты покоя.
Этим знаком стала его правая рука, которая с окончания миссии так и осталась склизкой насекомоподобной клешней.
Хоть его способность больше нельзя было использовать в Тумане, в реальной жизни она стала активной постоянно и отключить её было уже нельзя. Врачи говорили что-то о психологической травме, что-то о том, что он подсознательно не хочет лишаться последней инструменты борьбы за свою жизнь, что со временем это пройдет.
Не прошло.
Личный блокатор не убирал её, лишь превращал в онемевший кусок хитина, которым он не мог двигать. Прямое введение большого количество блокатора в виде инъекции на какое-то время действительно превращал руку в нормальную, но это было временно: какое-то время спустя клешня возвращалась и её лезвия насмешливо клацали друг об друга.
Напоминание о грехе, которое будет преследовать его до конца, ни на секунду не оставляя в одиночестве.
И из-за этого ему не было дано увидеть нормальную жизнь за пределами МОПТ. Фактически, он являлся инвалидом, так как правая рука не являлась функциональной, но в пособии ему отказали, ведь это его способность и ранее мог её контролировать. Способности странников еще были очень скользкой темой на юридическом поле брани, поэтому ему пришлось это просто принять. Стать снова полноправной частью социума с таким уродством он тоже не мог, что уж говорить про нормальную работу?
Вариант оставался один: вернуться в единственно известное ему место, где его могли принять таким - в источник всех своих кошмаров.
Проходит курсы с отличием, благо в учебе он всегда был достаточно способен. С заключением психологов было тяжелее, но с надломом прошел и это препятствие. Принимает должность наставника, забирает сразу роль куратора одного из клубов, чтобы дали небольшие поблажки и больше времени на клубную деятельность.
А судьба, небось, всё продолжала смеяться над ним, выставляя на посмешище. Ему оставалось лишь играть свою роль клоуна до последнего, надеясь, что когда подойдет его срок - он тоже поймет шутку и сможет искренне посмеяться.
"Жить слишком больно, умирать - слишком страшно.
Остается только существовать между этими понятиями, ожидая: какая из двух опций станет доступной первой…
Да, док, эта была шутка. У меня слишком много работы, чтобы всерьез думать о таком."
Способности и артефакты
Метаморфоза – способность позволяет превращаться частично или полностью в насекомоподобное существо с твердым хитиновым панцирем, острыми как бритва клешнями, сильными ногами, что позволяют переходить на невероятно быстрый бег и производить прыжки на огромные расстояния, а также помогает во время превращения острее воспринимать запахи и звуки.
Сейчас способность полностью вышла из-под контроля и правая рука застряла в этой трансформации. Личный блокатор вызывает немоту в руке, а прямая инъекция блокатора лишь на короткий срок возвращает руку в нормальное состояние.
В моменты высокого стресса и ситуациях “бей или беги” она двигается сама, инстинктивно защищая себя вне контроля владельца. Превращать другие части тела и усилить обоняние и слух более не способен.
Дополнительно:
IC-информация: 
Во время службы Странником носил позывной "Ницше". Можно смеяться; В своей коллекции ментальных травм имеет ПТСР, вину выжившего, хроническую депрессию. К сожалению, собрать их все уже не сможет, но тоже неплохой результат. В свободное от своих обязанностей время, если не занят бесполезным гниением в постели, то занят прочтением книг. Любит периодически кидать цитаты из классической литературы и сравнивать происходящее вслух с судьбой различных персонажей из книг; Всячески пытается избегать бумажной работы, откладывая её или прикрываясь клубными делами. В действительности всю ответственность за клуб передал на её главу среди учеников, благо она достаточно инициативна и энергична для этого. Встревает в её дела редко и очень осторожно. Несмотря на то, что склонен к циничным ремаркам и мрачным шуткам, а так же чередующимся актам жалости и ненависти к самому себе, всё ещё где-то глубоко внутри сохранил доброе сердце. Пусть небрежно относится к той самой бумажной волоките, ответственен в работе непосредственно с детьми, хотя и может иногда казаться незаинтересованным или инертным. В действительности он меньше всего хочет для них своей судьбы, поэтому пытается помочь и наставить, как может; После отстранения от службы проводил дни напролет на дне бутылки. Сейчас уже три года остается чистым как стеклышко, но легче, конечно, не становится. Взамен курит как паровоз - даже там, где это, по-хорошему, запрещено. Не сдавайте его и он, может, промолчит в ответ о ваших мелких прегрешениях. Еще одна форма досуга - проводить нездоровое количество времени в холодной ванне, уставившись в одну точку и слушая самые депрессивные и меланхоличные треки на свете. Особенно что-нибудь из классической музыки - самое то, чтобы медленно разлагаться и ни о чем не думать. Имеет личное неприятие к тем странникам, которых отстранили от боевой службы ради участия в рекламной компании МОПТ: всем этим стримерам, айдолам и прочим танцорам и певцам, которых ему трудно воспринимать всерьез. Понимает, что это несправедливо по отношению к ним и это просто говорит детская обида, поэтому старается не выказывать свое отношение вслух. Иногда, однако, что-нибудь да вырвется случайно.
OOC-информация:
Твинк Фаерфлай, поэтому давайте просто скопирую сюда почти всё то же самое.
Я люблю жрать стекло, грузите его мне вагонами грузопоезда, я не лопну, не щадите меня во всем. Готов умереть, если надо будет, хотя за наставника это очень сложно сделать. Но я честно постараюсь!
Скорость зависит от настроения: бывает могу писать по посту каждый день, а бывает два-три в месяц, когда наступает перевыгорание. Прошу понять, простить, подождать меня в такие моменты.
Отредактировано Theodor Reed (2026-05-25 13:52:53)
